16 октября 2004, 19:38

Репортажи с дикой войны

Анна Политковская родилась среди элиты советского общества, со всеми его огромными привилегиями - общества, которое знало о жизни за границей больше, чем о жизни промышленных центров на Урале - среди людей, чьим детям теплые места в жирующей московской бюрократии были гарантированы от рождения.

Прошло полжизни, и вот, в сорок с лишним лет, будучи уже матерью двоих детей, Политковская убегает в ночь, в чеченские горы. Той ночью она бежала от преследования российской Федеральной службы безопасности, ФСБ, агенты которой пришли арестовать ее, но в то время в горах, где не действовали никакие законы, она могла погибнуть от чего или от кого угодно: просто упасть и сломать себе шею, быть убитой чеченскими бандитами или расстрелянной русскими или чеченскими зондеркомандами. И это происходило в 2002 году, на территории Европы.

- Я брела всю ночь, - рассказывает она, - Просто хотелось остаться в живых! Это было страшно. Я дошла до [чеченской] деревни Старые Атаги уже на рассвете. Там я просидела весь следующий день и всю ночь, боясь высунуться.

Она говорит еще некоторое время, потом пытается взять себя в руки - наверное, думает, что негоже серьезному журналисту рассказывать первому встречному о том, как она подвергалась угрозе быть избитой или посаженной в тюрьму, поскольку случаев таких в ее журналистской карьере было множество. "Это ничего, это мелочи", - говорит она наконец.

В этой квартире одного из лондонских издателей особенно хорошо заметно, что Политковская, одна из самых смелых российских журналистов, каких там немало, во все периоды своей жизни отличалась серьезностью: вот она в 70-х годах - заваленная книжками студентка, вот активная и любознательная молодая советская журналистка, затем профессионал, увидевший и приветствовавший перестройку конца 80-х годов; а теперь - ветеран всех российских военных конфликтов последнего времени, снова и снова возвращающаяся в Чечню, снова и снова вызывающая ярость кремлевского руководства, которое стремится навечно установить в этом регионе власть Владимира Путина.

Ее серьезность видна не только в том, как она хмурится, какие тяжелые носит очки, и не только в том, сколько у нее седых волос. В каждом ее движении сквозит напряжение, гнев и нетерпение, и видно, что ее ни на секунду не оставляет сознание того, что в ее родной стране творится постоянное беззаконие; видно, что она не может держать такие чувства в себе, как большинство привычных нам британских журналистов, даже самых радикальных и оппозиционных.

И поэтому даже удивительно слышать ее смех, видеть, как она смеется над фотографом из Guardian, который уговаривает ее позировать для снимков в газету.

- Вечно эти фотографы так делают, - по-английски она говорит медленно, - заставляют людей делать то, что они никогда не стали бы делать в обычной обстановке.

Фотограф нервничает, и вдруг понимаешь, что Политковская, в сущности, еще молода (ей 46 лет), и в ней еще живет надежда. На фотографии на форзаце своей новой книги "Россия при Путине" она выглядит так нервно и трагично, а само содержание той книги настолько неприглядно, что я спросил, действительно ли она считает, что еще не одно поколение уйдет, прежде чем Россия станет по-настоящему свободной страной.

- Я не хотела бы говорить, что это вопрос нескольких поколений, - отвечает она, - нет, я еще сама хочу пожить, как и должен жить человек, в таком обществе, где будут уважать каждого.

Политковская родилась в 1958 году в Нью-Йорке, где ее родители, украинцы по национальности и советские граждане по паспорту, были дипломатами при ООН. Это было через пять лет после смерти Сталина. Получать образование ее отправили домой, а после школы она поступила на один из самых престижных факультетов в СССР - факультет журналистики Московского государственного университета. Кроме других преимуществ, которые давал дипломатический статус ее родителей, они нелегально провозили для нее через границу запрещенные книги, и свою дипломную работу она смогла написать о "запрещенной" поэтессе Марине Цветаевой, эмигрировавшей из России.

Окончив университет, Политковская поступила на работу в ежедневную газету "Известия", а затем перешла во внутреннее издание монопольной государственной авиакомпании, "Аэрофлота".

- Каждый журналист мог получить билет бесплатно круглый год; можно было садиться на любой самолет и лететь куда пожелаешь. Благодаря этому я увидела все уголки нашей огромной страны. Я ведь до этого была девочкой из дипломатической семьи, зачитанной и заученной, и совсем не знала жизни.

С приходом перестройки Политковская переключилась на независимую прессу, которая тогда зародилась и начала бурно развиваться: сначала она работала в "Общей газете", затем в "Новой газете". И ничто из того, что случилось в России с того момента, как реформатор Михаил Горбачев пришел к власти в 1985 году, не убедило ее в том, что Советский Союз лучше было бы сохранить.

- С экономической точки зрения жить стало очень трудно, - рассказывает она, - но с политической ничего страшного не произошло. То, что можно читать, писать и думать все, что хочешь - это было настоящее счастье, радость. Ради свободы можно пережить многое - и бедность, и лишения.

Но не успели новые страны, образовавшиеся на месте Советского Союза, толком встать на ноги, как началась целая серия междоусобных войн, самая страшная из которых продолжается и по сей день - российские войска не оставляют попыток восстановить свой контроль над маленькой Чечней. Анна Политковская стала одним из самых упорных журналистов, пишущих об этом конфликте.

В России считается, что чеченских войн две: первая, еще при Ельцине, начавшаяся в 1994 и окончившаяся в 1996 году, закончилась мирным договором и выводом войск под давлением прессы и общественного мнения. Когда же во второй раз, в 1999 году, в Чечню вошел Путин, он сразу позаботился о том, чтобы пресса не мешала своими правдивыми репортажами о том, какие зверства творит Россия в Чечне. Если окончание первой войны в сравнительно свободную ельцинскую эпоху, как считает Политковская, было самым большим достижением российской прессы, то вторая война стала сильнейшим поражением. Когда-то "Новую газету" поддерживали десятки таких же независимых голосов, а теперь она - одна из немногих оставшихся печатных изданий, которых еще не запугали и не заставили идти в ногу с Кремлем.

Сначала вторая чеченская война отобрала у нее мужа. Когда в 1999 году она вернулась домой, только-только написав репортаж о том, как по рынку в Грозном был нанесен удар российскими ракетами - ракета попала и в родильный дом; погибло множество народа, включая женщин и детей, - ее муж сказал: "Я не могу больше выносить это".

Недавно война чуть было не отобрала у нее и саму жизнь, когда по дороге в Беслан, где только разворачивалась трагедия в школе, ей в чашку чая подбросили яд. До этого было огромное количество угроз расправы от российских войск, чеченских боевиков и других, вообще мало кому известных вооруженных группировок, которых всегда полно там, где идет война. Постоянные похищения в Чечне людей, расстрелы без суда и следствия, исчезновения, изнасилования и пытки, о которых она писала, убедили ее в том, что политика Путина не уничтожает террористов, как он заявляет, а, наоборот, плодит новых.

- До сего дня в любом отделе ФСБ в Чечне есть такая пытка - они называют ее "телефон" - когда через тело человека пропускают электрический ток. Я видела сотни людей, которых пытали таким образом. Некоторых пытали так изощренно, что я спрашивала себя, действительно ли те, кто делал это, ходили в такую же школу, что и я, и читали те же учебники?

У нее нет сожалений по поводу того, что, когда произошли последние террористические акты, она стала уже не просто репортером - она ходила на переговоры, когда в Москве боевики напали на театральный центр, пошла бы и в Беслане, если бы ей не дали яду.

- Да, я вышла за рамки своей журналистской работы. Но было бы совершенно неверно говорить, что с точки зрения журналиста это был неправильный шаг. Отказавшись от роли журналиста, я узнала много такого, что никогда не узнала бы, оставаясь простым репортером, стоящим в толпе таких же, как он сам.

Она не стесняется в выражениях, когда говорит о том, как Запад льстиво обращается к Путину и России.

- Почти никогда не вспоминают слово "Чечня" - только когда происходит очередной террористический акт. А когда это случается, тогда, о! все начинается снова, и все внимание приковано к ней. Но о том, что в действительности происходит в этой зоне, в Чечне, и о росте терроризма, не пишет практически никто. Если говорить правду, то методы, которые применяет Путин в своей антитеррористической операции, порождают такую волну терроризма, которой мы еще никогда не видели.

"Война против террора", которую объявили Буш с Блэром, оказала неоценимую помощь Путину, продолжает Политковская. Многие в России находили извращенное удовольствие в том, что по телевидению показывали снимки, на которых американские солдаты пытают заключенных в тюрьме "Абу-Грэйб".

- Я слышала такое много раз. В России многие люди говорят об этом с гордостью: "Мы так делали с черными еще раньше, чем американцы; и мы правы, потому что они - международные террористы".

- Путин начал доказывать на международной арене, что он тоже сражается с международными террористами, что он тоже участвует в этой разрекламированной войне. И у него это получается. Уже долго они с Блэром - лучшие друзья. И когда после Беслана он начал говорить, что, вот, дескать, мы и увидели руку бен Ладена, это было невообразимо. Да при чем здесь бен Ладен? Этих зверей создала и вырастила сама российская власть, и они, придя в Беслан, и вели себя по-зверски.

Единственный путь для Запада не потерять лицо, считает Политковская - начать относиться к Путину так же, как на Западе сейчас относятся к авторитарному и наглому президенту Беларусии Александру Лукашенко: никаких санкций, но более тонкая и личностная форма остракизма.

- Нельзя говорить об огромном количестве жертв в Чечне и распространении терроризма и тут же другой рукой раскатывать Путину ковровую дорожку, обнимать его и говорить ему: "Ты самый лучший, мы с тобой". Такого быть не должно. Я понимаю, что наша страна - большой и привлекательный рынок. Я очень хорошо это понимаю. Но мы - не люди второго сорта, мы такие же, как вы, и так же, как вам, нам хочется жить.

Джеймс Мик

Опубликовано 15 октября 2004 года

источник: Газета "The Guardian"

Гласность помогает решить проблемы. Отправь сообщение, фото и видео на «Кавказский узел» через мессенджеры
Фото и видео для публикации нужно присылать именно через Telegram, выбирая при этом функцию «Отправить файл» вместо «Отправить фото» или «Отправить видео». Каналы Telegram более безопасны для передачи информации, чем обычные SMS. Кнопки работают при установленных приложении Telegram. Номер для Телеграм +49 1577 2317856.
Лента новостей
ДАННОЕ СООБЩЕНИЕ (МАТЕРИАЛ) СОЗДАНО И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕНО ИНОСТРАННЫМ СРЕДСТВОМ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА, И (ИЛИ) РОССИЙСКИМ ЮРИДИЧЕСКИМ ЛИЦОМ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА.

05 июля 2022, 14:41

05 июля 2022, 13:45

  • Оппозиция обвинила Пашиняна в нарушении Конституции Армении

    Движение "Сопротивление" на шествии в Ереване потребовало отставки Пашиняна, указав, что власти игнорируют соблюдение закрепленных в Конституции норм. Парламент и президент Армении не исполняют свои функции, защищая интересы правящей партии. указали участники акции.

05 июля 2022, 12:47

05 июля 2022, 11:54

05 июля 2022, 11:51

  • 2 Политологи сочли высказывания депутата Госдумы о Кадырове попыткой пиара

    Заявление депутата Госдумы от Курганской области Александра Ильтякова, в котором он осудил посещение Рамзаном Кадыровым зоны военной операции, стало его собственной инициативой и позволит ему поднять свой рейтинг. Если бы Кремлю понадобилось осадить Кадырова, то это было бы сделано не через депутата, к словам которого глава Чечни вряд ли прислушается, указали опрошенные "Кавказским узлом" политологи.

ГЕРОЙ КАВКАЗА
«Сафари по-сирийски» - рассказ бывшего боевика
«Сафари по-сирийски» — рассказ бывшего боевика. Полный текст интервью
Архив новостей