![Заседание суда по делу Цкаева. фото Эммы Марзоевой для "Кавказского узла" Заседание суда по делу Цкаева. фото Эммы Марзоевой для "Кавказского узла"](/system/uploads/article_image/image/0021/217901/view_hgfh.jpg)
01 октября 2020, 07:48
Подсудимый Майсурадзе в суде отказался дать показания по делу Цкаева
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ООО "МЕМО", ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ООО "МЕМО".
Шота Майсурадзе, обвиняемый по делу о смерти владикавказца Владимира Цкаева, 30 сентября не признал вину и отказался от показаний, после чего были оглашены его показания, данные на предварительном следствии.
Как сообщал "Кавказский узел", в январе 2019 года суд в Северной Осетии приступил к рассмотрению дела об убийстве владикавказца Владимира Цкаева. Близкие убитого пожаловались на затягивание процесса. 14 сентября суд начал допрос обвиняемых, большинство которых отказались давать показания, а также признавать свои прежние показания. Лишь только двое из них - Олег Дзампаев и Владимир Валиев - частично признали показания, которые давали следователям. На заседании суда 25 сентября Сослан Ситохов также отказался от дачи показаний и заявил, что дело в отношении него сфальсифицировано, но 28 сентября он частично признал свои прежние показания.
Владимир Цкаев, 39-летний примерный семьянин и отец двоих детей, скончался после допроса в отделе полиции Владикавказа в ночь на 1 ноября 2015 года. В причастности к его смерти обвинены 10 полицейских. Их пытались отпустить на свободу, но митинги и замена следователей не позволили спустить дело на тормозах, сказано в справке "Кавказского узла" "Дело Цкаева: смерть после допроса в полиции". Четыре года следствие и суд не могут установить виновных в гибели Цкаева, а силовики, обвиненные в пытках владикавказца, пытаются снять с себя ответственность, рассказывается в анимационном ролике осетинской журналистки Алины Алихановой.
Ленинский райсуд Владикавказа для дачи показаний пригласил 30 сентября десятого подсудимого Шоту Майсурадзе. Он обвиняется по пунктам "а", "б", в части 3 статьи 286 УК РФ и части 4 статьи 111 УК РФ. Майсурадзе так же, как и его коллеги, не признал вину ни по одной статье и отказался давать показания на данном этапе, ожидая просмотра записей видеокамер, передал корреспондент "Кавказского узла".
После этого прокурор заявила ходатайство об оглашении показаний подсудимого, данных им на стадии предварительного расследования, и суд его удовлетворил.
Так, в протоколе допроса обвиняемого говорится, что он "Цкаева не душил, ни пакетом, ни чем-либо другим". По его словам, заинтересованность в раскрытия преступления в отношении Р. Плиева была у Бигаева, так как данный инцидент произошел на его административном участке.
Находясь в коридоре, Майсурадзе слышал крики, доносящиеся из кабинета №57, но не заострил на них внимание. "Крики были мужские. Предполагаю, если эти крики слышал я, их слышали все", - говорится в показаниях обвиняемого.
Потом он поехал на обыск в дом Цкаевых, вернулся оттуда примерно через один-два часа и о результатах доложил начальству.
Когда он собирался уходить, то вновь услышал крики, которые доносились из 57-го кабинета, но, по словам Майсурадзе, "…теперь они были сильнее и на сей раз насторожили".
"Я подошел к двери кабинета №57 и попытался ее открыть, но она была закрыта. Я стал кричать и стучать, чтобы открыли дверь. Дверь мне открыл Бигаев Алан, на котором была одна нательная майка, он был весь потный, взъерошенный. Он спросил меня, в чем дело? Я стал возмущаться, спрашивать, что за крики доносились из кабинета? Я пытался зайти в кабинет, но Бигаев преградил мне дорогу и сказал, что это не мое дело, что он работает с задержанным, который совершил тяжкое преступление против сотрудника на его зоне и не хочет признаваться в этом", - процитировал корреспондент "Кавказского узла" показания Майсурадзе.
После этого, по словам Майсурадзе, он пошел в кабинет №54, где находились Ситохов и Казбеков и высказал свое возмущение по поводу поведения Бигаева, после чего Ситохов встал и пошел к кабинету №57.
"Я вышел в коридор и слышал, как Ситохов ругался с Бигаевым по поводу того, почему в его кабинете находится Цкаев, почему он в таком состоянии? Насколько я помню, Ситохов пытался осматривать Цкаева, давал воду", - говорится в показаниях подсудимого, при этом он отметил, что не видел Цкаева.
Некоторое время Майсурадзе еще находился в коридоре, но так как "…все происходящее мне не нравилось, я торопился домой, так как Казбеков меня отпустил". О смерти Цкаева, по его словам, он узнал на следующий день 1 ноября.
"В настоящее время мне известно о том, что Бигаев склоняет свидетелей, чтобы те дали показания против меня и уличали меня в совершении преступления против Цкаева. Но таких свидетелей я не знаю. Ранее в своих показаниях я не уличал Бигаева, потому что среди коллег был разговор о том, что от руководства поступило указание не давать правдивых показаний", - говорится в протоколе допроса Майсурадзе. Подсудимый подтвердил эти показания частично.
Далее были оглашены протоколы очных ставок Майсурадзе с другими подсудимыми и коллегами. Во время очной ставки Бузоева и Майсурадзе Бузоев рассказал, что примерно в 16 часов 30 минут он вышел из кабинета №52 и, проходя по коридору, увидел, что дверь кабинета №57 была открыта. В кабинете находились Майсурадзе и Цкаев. Цкаев лежал на полу, головой в сторону окна на животе.
"Я видел, как Майсурадзе наносит два удара ногой в голову Цкаева, он не кричал, только стонал. Видел ли меня Майсурадзе, я не могу сказать. Я не видел, были ли у Цкаева руки скованы в наручники", - сказал, согласно оглашенному протоколу очной ставки, Бузоев.
Майсурадзе опроверг слова Бузоева и заявил, что тот дает ложные показания, угодные следствию, чтобы выйти из СИЗО. "Насилие к Цкаеву я не применял, в кабинет 57 не заходил", - сказал Майсурадзе.
В другой очной ставке между Майсурадзе и Ситоховым выяснились интересные подробности, о которых ранее не было сказано. Показания Ситохова вначале похожи на те, которые были озвучены 28 сентября, однако затем в них были внесены уточнения.
В протоколе допроса Ситохова говорится, что 31 октября к нему в кабинет заходил подсудимый Шота Майсурадзе, который вернулся с обыска у Цкаевых. Майсурадзе, согласно протоколу допроса, сказал, что у Цкаева необходимо изъять брюки, пока он в 57-м кабинете, но заниматься этим он не хотел, потому что поругался с Бигаевым, который "…работает с задержанным и издевается над ним".
"Я был сильно удивлен и возмущен услышанным, поскольку Хабаев говорил, что Цкаев находится у следователя", - говорится в показаниях подсудимого Ситохова.
После этого Ситохов пошел в 57-ой кабинет, следом за ним, по его словам, шел Майсурадзе.
"Когда я открыл дверь, увидел Бигаева, он сидел в майке и, как я понял на тот момент, Цкаева, поскольку ранее его не видел, который сидел полулежа на стуле, опрокинув голову, лицо у которого было бледным. Кроме Бигаева и Цкаева в кабинете никого не было. На полу у стула с Цкаевым я увидел лежащую светло-желтую кофту Бигаева, на которой были следы крови, а на столе Бигаева видел лежащие наручники. Также хочу уточнить, что на столе лежал военно-полевой телефон с торчащими проводами, сверху лежал противогаз, а рядом сумка от противогаза, которая свисала со стола. Когда я ругался с Бигаевым, то в коридоре находились сотрудники Валиев, Елоев, Датиев, Майсурадзе. Видел ли это Казбеков, я не знаю", - говорится в показаниях Ситохова.
Майсурадзе подтвердил показания Ситохова.
При этом Майсурадзе рассказал, что ранее в своих показаниях он отрицал, что заходил в кабинет №57 и видел происходящее там. На этот раз обвиняемый сообщил, что, когда подошел к 57-му кабинету, откуда доносились крики, дверь ему открыл Бигаев в одной нательной майке, Цкаев сидел на стуле, который находился с левой стороны и наклонен направо.
"На голове у Цкаева был противогаз, лицо при этом было открыто и было бледным, на подбородке были кровоподтеки. Неподалеку находился военно-полевой телефон, от которого торчали провода, которые были подведены к Цкаеву. К каким именно частям тела были подведены провода, я не помню. После чего я начал ругаться с Бигаевым. Когда я вышел из кабинета, зашел к замначальника уголовного розыска Ситохову и сообщил, что Цкаев находится в кабинете №57, с ним находится Бигаев и что Цкаев находится в таком состоянии. После того, как я сообщил об этом Ситохову, так как я ранее отпросился у руководства, я поспешил домой, а Ситохов направился в кабинет №57", - сказал Майсурадзе.
На вопрос следователя, почему он ранее не давал показания о том, что видел в кабинет №57 военно-полевой телефон и противогаз, Майсурадзе ответил, что об этом никто не говорил.
"Я думал, что моим показаниям никто не поверит и это будет расценено, как попытка защитить себя. Со стороны органов предварительного следствия другим обвиняемым поступают предложения дать лживые показания против меня, и после этого им будут изменены мера пресечения и статья на менее тяжкую. Непосредственно этими обвиняемыми являются Бузоев, Хохоев и Цомаев. Бузоеву, после того как он дал показания против меня, была изменена мера пресечения, хотя ранее при проведении очных ставок он не давал против меня показаний", - сказал Майсурадзе.
Майсурадзе частично подтвердил эти показания.
Во время очной ставки между Бигаевым и Майсурадзе, Бигаев рассказал, что примерно в 16.30, когда он зашел в кабинет №57, он увидел сидящего на стуле Цкаева. Руки у того были застегнуты наручниками назад, за спинку стула, на голове у него был черный полиэтиленовый пакет, говорится в показаниях подсудимого.
"Возле него находились Цомаев, Майсурадзе, Хохоев. В руках у Майсурадзе был скотч. Он стоял за Цкаевым, который сидел на стуле. Хохоев и Цомаев стояли по сторонам от Цкаева и держали его руки. Он тяжело дышал, я видел, как пакет вздувался, когда Цкаев дышал. Я спросил, что они делают, на что мне Майсурадзе в грубой форме сказал, что это не мое дело и чтобы я закрыл дверь", - говорится в показаниях Бигаева.
Спустя некоторое время он вновь пошел к кабинету №57 и увидел Цкаева, лежащего на полу лицом вниз. У того на руках сзади были наручники, он был без сознания, дышал, но не разговаривал, под глазами у него были сильные синяки. На подбородке под щетиной были видны сильные ссадины, которые кровоточили.
"Я стал кричать на сотрудников, чтобы они сняли с него наручники. Кто-то их расстегнул. Изо рта шла слизь, я сразу ее вытер тряпкой, которую намочил водой с кулера в кабинете", - сказал, согласно оглашенным показаниям, Бигаев.
Майсурадзе отверг показания Бигаева и настаивал на своих ранее данных против него показаниях.
Следующее заседание состоится в пятницу 2 октября в 10.30 мск.
Автор: Эмма Марзоева источник: корреспондент "Кавказского узла"